Журнал: «Детский дом 1» 2001
Автор: В. Колосова
Название: Большая семья

Негосударственная система воспитания детей-сирот в пансионах семейного типа только начинает развиваться у нас в стране, хотя таких учреждений уже не так уж и мало. То, что они позволяют поместить ребенка в более естественную для него среду семьи, в которой успешнее идет его развитие — несомненно. В семьях пансионов рядом с ребенком братья и сестры, часто даже родные. Весь тип жизни соответствует быту большой семьи. Ребенок естественным образом приобретает навыки жизни в семье, необходимые для его будущей самостоятельной взрослой жизни. И самое главное, он может ощутить то, чего совершенно лишены интернатские дети, — именно к нему обращенную любовь и заботу, требовательность и внимание со стороны «мамы» — воспитателя. Могут ли государственные детские дома развиваться по такой модели? Вероятно, да, если их будут создавать люди, по-настоящему любящие детей.

Негосударственный Пансион семейного воспитания, созданный Валентиной Александровной Бородиной и ее мужем, в то время, управляющим делами Президента РФ Павлом Павловичем Бородиным, существует уже почти три года. Валентина Александровна не является директором Пансиона, она возглавляет фонд «Отчий дом», который, благодаря пожертвованиям различных организаций и просто граждан и обеспечивает существование этого детского дома и строительство нового, в Подмосковье, которое уже начато. Конечно, Валентина Александровна Бородина не в стороне от жизни пансиона. Она каждый день здесь, с утра и до вечера, что бы ни случилось в ее личной жизни. Это не работа, это продолжение ее дома, это ее жизнь. «Здесь моя душа живет», — говорит она про пансион. Ее стойкости и мужеству можно позавидовать. Ведь, и ей приходится сталкиваться с людским непониманием, даже с враждебностью. Люди часто не верят в то, что кто-то может бескорыстно делать добро. Готовы согласиться с любыми злыми слухами, не беря во внимание те добрые дела, которые говорят о человеке красноречивее слов.

Они с мужем смотрят на мир как бы, одними глазами. Им обоим Бог дал умение чувствовать чужую боль, сопереживать с теми, кому трудно. Но, как и когда началось это активное участие в чужой беде, в чужом горе? Может быть, так платят за свою удачу и оберегают себя от напасти? Этому предположению охотно поверят многие. Но никто не влезет в чужую душу. Да и стоит ли? Мы будем говорить только на языке фактов. Как же Валентина Александровна Бородина, юрист по образованию, решила посвятить свою жизнь детям-сиротам? В памяти Бородиной сохранилось раннее детское воспоминание. Тогда, сразу после войны, тоже было много сирот. И люди помогали, кто как мог. Валентина Александровна вспоминает, что ее маме принесли крой нескольких детских платьиц для девочек из детского дома, чтобы она их сшила. «Помню все до мелочей, какая была ткань, ее цвет, грязно-розовый, какой фасон был у этих платьиц и ту щемящую боль, которую я чувствовала, будучи еще ребенком, по отношению к этим детям, к сиротам». Может быть, уже тогда она интуитивно поняла, чем ей предначертано судьбой заниматься. Бородина говорит, что ей было бы плохо без того дела, которому она стала служить уже давно. Работая директором государственного детского дома в Якутии, многому научилась, многое поняла. И когда возникла возможность создать такой детский дом, в котором было бы хорошо детям, она это сделала. Пока шло строительство, сама придумывала стиль и особенности интерьеров, учитывала все до мелочей. И дом получился добрым и светлым, он как бы «дышит» любовью, которую вложила в него Бородина, думая о детях, чьи судьбы ей всегда хотелось изменить в лучшую сторону своим участием в них и участием ее сподвижников.

Директор пансиона — Анатолий Анатольевич Васильев, бывший детдомовец, раньше работал в системе образования. Ему хорошо понятна психология детей-сирот, особенности их поведения. Он острее, с большей интуицией чувствует все, что происходит в пансионе, оберегая его, как настоящий отец большой семьи.

Пансион состоит из шести семей, в каждой из которых, не восемь детей-сирот (максимально допустимое количество детей для одной семьи) и есть «мама». Конечно, она воспитательница, но, кроме воспитательного процесса, на нее возложены все семейные хлопоты по дому. При этом главная ее задача — уделять каждому ребенку необходимое внимание, лечить его, если он заболел, решать все его проблемы, с которыми он обращается к маме. Вот и получается, что она и заботливая мать, и хозяйка в этом маленьком микромире, который для ребенка — его семья. Этих женщин по-другому и не назовешь, они действительно мамы, и дети с удовольствием произносят это слово, обращаясь к ним.

Подбор «мам» был делом самым важным и трудным, претенденток было очень много. Они должны были пройти предложенный психологом тест. Главное, что нужно было выяснить, — обладает ли соискательница на должность «мамы» способностью любить детей искренне, с полной отдачей всех своих сил. А их действительно требуется немало. Мама сама готовит, убирает, ходит в магазин, занимается с детьми. Отводит малышей в детский сад, младших школьников — в школу. Она со своей «семьей», и днем, и ночью.

В квартире несколько комнат. Есть комната для «мамы», она небольшая. У детей в их комнатах — двухъярусные деревянные кровати, Мебель скромная, простая, но удобная и, как сейчас говорят, экологически безопасная, из натуральной сосны. Большая кухня-столовая — самая основная, как в любом доме, комната, она оборудована всей необходимой современной техникой. Дома, в своей квартире, ребята по очереди помогают «маме» во всем: убираться, готовить, гулять с малышами. Каждая семья — это не группа разновозрастных детей, это действительно семья. Если сирот двое или трое родных братьев и сестер, их, конечно же, помещают в одну семью. Например, в пансионе есть четверо детей от одной матери, которых, чтобы объединить, собирали по разным детским домам и интернатам.

Дети и «мама», по возможности, подбирались в каждую семью с учетом их внешнего сходства. И действительно, они похожи. Возможно, это результат трехлетней совместной жизни. За эти годы дети для «мам», непрестанно пекущихся о них, стали и впрямь как родные. Например, одна «мама», уходя домой на выходные, берет с собой самого маленького ребенка из своей «семьи», которому чуть больше года.

Дети не замкнуты в кругу своей «семьи». Они часто находят себе друзей в других «семьях». Пансион — это одна большая семья, где, как в любой семье, всякое бывает, но больше хорошего. А сколько радости приносят праздники, в устройстве которых принимают участие абсолютно все! Зато и получаются они красивыми, надолго запоминающимися.

Наверное, детям, попавшим в этот пансион, повезло. Им здесь хорошо.

Они не какие-то особенные, а самые обыкновенные сироты нашего времени, так называемые социальные. Это сироты при живых родителях, либо отказавшихся от своих детей, дойдя до крайней степени деградации, либо лишенных родительских прав по самой распространенной сейчас причине — алкоголизм, наркотическая зависимость одного или обоих родителей.

Попав в пансион, дети не сразу стали такими ухоженными, домашними, какие есть сейчас, потребовалось немало сил, внимания, заботы для их реабилитации. Но можно ли сегодня научить ребенка быть хорошим человеком без духовного окормления, без помощи Церкви? Валентина Александровна Бородина, которая сама сейчас встает на путь воцерковления, начинает понимать, что и детям необходимо общение с Богом, чтобы жизнь их не была просто «растительной», но была сопряжена с духовным поиском, с осознанием своих грехов, со стремлением к духовному совершенству. Внешне дети Пансиона совсем не похожи на сирот. Это уже хорошо! Но внешнего благополучия, как доказывает жизнь, человеку недостаточно, даже если он еще маленький. Они спокойны, в их взгляде нет печали, тревоги и ожидания. Дети как дети. Хотя, на некоторых лицах нельзя не увидеть «следы» безжалостных ударов судьбы, выпавших на их долю так рано. Нужно помочь этим детям пересилить их порочную природу, доставшуюся от непутевых родителей, возможно, заложенную в генах. Как это сделать? Может быть, вложив в их души закон нравственности, основополагающий духовный закон православия, который на протяжении многих веков преображал души верующих людей?

Глядя на детдомовских детей, каждый раз мучает один и тот же вопрос: как могли их матери дойти до такого состояния, что потеряли естественный заложенный природой материнский инстинкт?

Почему все перевернулось в мире, что добро осмеивается и попирается и творить его уже становится подвигом, а зло превозносится и считается нормой? Злодеи рядятся в модные маски и никто не узнает их. Не видит их сути. А добро подозревают в корысти, потому что мало кто верит в искренность, мало кто понимает, что творить добро от души, бескорыстно — самое счастливое состояние для человека. Оно конечно не похоже на то состояние накаливания страстей и выброса адреналина, от которого балдеет современная молодежь.

Как же объяснить людям, живущим в мире, где, к несчастью, все так переплелось: где правда, а где ложь, где, по-настоящему высокое, духом, помыслом, а грязное, низменное, где белое, а где черное. Такие мысли приходят тогда, когда смотришь в доверчивые глаза малышей и понимаешь, что злодейский век может со временем и их сделать злодеями.

От нас, сегодняшних взрослых людей, очень многое зависит. Утонем ли мы в зависти, злобе, в алчности и похоти. С завязанными от правды глазами, или осознаем истинную суть человеческой жизни. В чем же она заключается? Каким должен быть достойный человеческий облик? Модный прикид, крутая тачка, задранный нос от сознания собственного превосходства? А я почему-то вспоминаю благообразного старичка из Троице-Сергиевой лавры, которого когда-то встретила там. Одежда его была вся в заплатках, но так аккуратна, чиста, прилажена по его согбенной фигуре, что жалости и отвращения не вызывала. Лицо его сияло добром и умилением, часто проходившие мимо люди поневоле останавливались около него, о чем-то спрашивали. Я помню обрывок его фразы: «Одежда на человеке всегда должна быть чистой, опрятной, раз мы подобие Божие». Да только ли одежду он имел в виду! Чисто и светло должно быть на душе. А так бывает только тогда, когда ты способен делать добро людям, желая им того, что пожелал бы и себе...

Старичок кормил голубей, которые подбирали крошки не только с земли у его ног, но и садились к нему на ладони, на его голову, топча своими лапами его пушистые седые волосы. А он, по-стариковски так хитро, но ласково и с любовью смотрел на людей, обращавших на него внимание, как будто все про всех давно знал, и что было и что будет. Разве его угнетала его нищета? Он знал, что впереди вечность, он знал истинную цену всему на земле. А мы знаем?

Наши предки были мудрее. Они сложили такую поговорку: «Лучше, чем храм построить, сироту пристроить!»